Кинолента «За Палыча!» 2, запланированная к широкому релизу весной 2025-го, продолжает урбанистическую хронику, прорезавшую культурное поле три года назад. Я, заведующий отделом аудиовизуальных практик в Институте культуры масс, наблюдал съёмочный процесс с момента читки сценария и замечаю значительное углубление мотиваций героев.
Новая драматургия улицы
Сценарий Алексея Шваецова строится на приёме palimpsestus — новом слое поверх уже знакомых лоскутов дворовых легенд. Автор помещает персонажей в зимний Новокузнецк, где обвалы угольных штолен перекликаются с личными обвалами отношений. Гротеск сочетается с документоцентричным методом: бытовые диалоги взяты из реальных подслушек, что придаёт речи героев шероховатость шлака.
Саундтрек и тембры
Музыкальное оформление курирует продюсер Дарси «Батыр» Валуев. Он закладывает в основу производственный стиль «шахтёрский грим», где кантри-банжо встречает индустриальные стенки шума. Базовый пульс в 83 уд./мин синкопирован абстрактным битбоксом, а поверх ложится тувинский хөөмей. Разнонаправленные тембры свариваются в полифонию, напоминающую треск рельс под тепловозом.
Визуальный код фильма
Оператор-постановщик Айгуль Садыкова применяет редкую технологию chroma-sketch. Картинка словно выцарапана ножом по целлулоиду, а потом залита масляной пастелью. Каждый кадр изобилует микроконтрастом, потому свет передаёт не свечение, а физическую массу. Подобный приём напоминает пластическую литургию, где лица героев превращаются в иконы многоцветного остатка, накопленного в мегаполисе.
Никита Коротаев, вернувшийся к роли Палыча, обнимает амплитуду от саркастического лоу-фая до хрупкой лирики. Акцент сделан на мимических штрихах: едва заметный тик правого глаза сообщает больше, чем развёрнутый монолог. Второй план заняли Фируза Кашапова и Ярослав Зотиков, их дуэт балансирует на грани буффонады и катарсиса. Хореография жеста выстроена с помощью метода «интонемы» — крошечной паузы, отделяющей звук от движения.
Лента обращается к феномену «памятник живому», распространённому среди рабочих окраин: жители почитают харизматичного лидера при жизни, воздвигая ему импровизированные алтари. Режиссёр фиксирует такой ритуал без морализаторства, позволяя зрителю услышать скрежет реальности. Контекст вплетает экологическую тревогу Кузбасса, вопросы локального фольклора и миметический жаргон Рунета, многослойность рождает эффект полифокуса.
Завершая просмотр, чувствую удовлетворение от точности, с которой творческая команда ухватила нерв провинциального пространства. Франшиза не выдыхает пар, напротив, наполняет лёгкие зрителя синантропным воздухом, густым и пряным, будто дым из самодельной коптильни. «За Палыча!» 2 предвосхищает волну киновысказываний, где региональная речь поднимается на пьедестал крупного жанра.
