Встреча российской режиссёрки Ирины Звягельской и итальянского продюсера Паоло Ферри принесла драму-road-movie «На посошок» / «Le città di pianura». Рабочие ландшафты Кузбасса сплавлены с пасторалью Эмилии-Романьи, образуя кинематографический палимпсест — феномен, когда на экране проявляются следы разных культурных слоёв. Премьерный показ в Триесте вызвал полифоничную реакцию критиков, но почти единодушное восхищение свободой дыхания ленты.
Сюжетная ось
Двое проводниц: сибирячка Полина и моденская архитекторша Кьяра встречаются в поезде Новокузнецк-Болонья во время экспериментального коридора Китай-Европа. Фон — похоронный караван, перевозящий урну с прахом шахтёра-гастарбайтера. Тост «на посошок», звучащий в начале, превращает дорогу в ритуал liminalis (переходного состояния). Перед зрителем — вереница станций, где каждая станция работает как палата зеркал: героини сталкиваются с фантомами прошлого, набросками будущего. Сценарист Марко Романо выстраивает повествование через приём hypallage, переносящий эпитеты с людей на топонимы: «тревожная Рязань», «усталая Брешиа».
Тональность повествования подлинным образом формирует свет. Оператор Ману Кампери предпочёл дыхательное движение камеры steadicam, создающее впечатление вовлечения. В кадре — контрастный chiaroscuro (резкий переход света и тени), отсылающий к Жоржу де Латуру, за счёт приёма low-key drama экспозиция не скользит в монотонность. Каждый кадр выдержан в тигровой гамме охры и нефрита, подчёркивая идею песка, пересыпаемого в песочных часах.
Образный каркас
Символика палки-посошка обретает полисемию: предмет одновременно алтарный жезл и банальный трекинговый шест. Предмет выступает бусидо-кодом выживания, напоминая о средневековом «viaticum» — духовном провианте для души. Реквизитник Юрий Журавский изготовил посох из бересты со вставкой из вишнёвого капа, проколами линий в дереве намечен маршрут. Тактильность предмета передана через крупные планы с углом 45°, отсылающие к ателье Дзиги Вертовa. В финале палка растворяется в дымке адриатического рассвета — образ радуги без цветов.
Звуковая среда
Композитор Луиза Акилле в партитуре избегает привычного италодиско ностальжи, создавая микстуру из модулярного синтезатора Buchla, горлового пения «кай» (тувинский стиль) и запечатлённого на бобину скрежета вагонных сцепок. Она вводит принцип leitmotiv-энграммы: короткая звуковая фигура возвращается, но каждый раз в иной темпограмме. Пульсация рельсов превращается в эхо сердцебиения Полины, тогда как тишина получает драматургическую плоть. Саунд-дизайнер Никола Крови использует эффект acousmêtre (невидимый источник звука) для образов умерших шахтёров.
Финальный монтаж, выполненный в студии Cinecittà, длится 118 минут. Ритм строится по модели «фуги станции» — фрагменты с разными героями пересекаются, имитируя контрапункт в партитуре Баха. Смонтированные склейки-whip переходят в статичные long take длительностью до четырёх минут, давая зрителю время прожить diegesis (мир фильма) без эмоционального диктата.
Меня особенно впечатлила реплика Полины: «Мы пьём за палку, а про себя думаем о воздухе». Фраза открывает метакоммуникацию: тост оказывается ключом к памяти, изложенной через кинематографиичешский мимезис. Звягельская, работающая в жанре «современный паломнический эпос», вновь поднимает вопрос о правах на скорбь. Картина не романтизирует бедствия труда, вместо героизации предлагается наблюдать ранимость персонажей, которую кропотливо прописал художник-по костюму Гаэтано Монтальто в рваной фактуре тканей.
Роль итальянского названия «Le città di pianura» завязана на апостериорной географии: героини проезжают города-призраки Адриатической низменности, где канализация обходится без насосов из-за уклона лишь 3‰. Топонимика низин перекликается с сибирскими отвалами, образуя rhizoma (корневище) смыслов. Такой приём расширяет поле транскультурного диалога, в котором язык бокала водки мирно сосуществует с запахом ламбруско.
Фильм уже получил предложение от фестиваля SXSW Railway Edition, задумавшегося о специальной секции «Поезда и утопии». Предвижу длинную фестивальную траекторию. Массовый прокат запланирован на март 2025, дистрибьютор — «Volga Film» совместно с «Lucky Red».
Подводя итоги, наблюдаю редкий баланс лиризма и индустриальной брутальности. «На посошок» дышит, как кузнец, раздувающий меха: вдох — камера разглядывает угольные глыбы, выдох — обнимает равнину По. Лента даёт повод вспомнить сакраментальное «In vino veritas», но чашу заполняет звук, а не вино.
