Режиссёр Арсений Громов, знакомый с подводной съёмкой ещё с документального цикла «Соли Атлантики», выстраивает в «В бездну» повествование вокруг дайв-инструктора Марка, переживающего посттравматический синдром после гибели коллеги. Жанровая оболочка триллера плавно растворяет личную драму в гипнотической морской стихии. Камера погружает зрителя на глубину сорока метров, где тусклый бирюзовый свет пронизывает иллюзии и страхи героя.
Характерологический рельеф усиливает дуэт Марка с биологом Нурией, чьи исследования фауны чернильных пропастей преломляются через экзистенциальную призму. Диалоги написаны на смеси научного жаргона и бытовых интонаций, напоминающей попытку удержать воздух в пустых лёгких.
Кинематографические пласты
Оператор Лео Ольгин применил методику «volumetric lighting» с внедрением фотометрических датчиков прямо в корпус подводных дронов. Стробирующий луч, исходящий из аппаратуры, рисует на сетчатке зрителя странствующие сполохи, вызывая эффект пуркинье—адаптации, при котором тёплый спектр вытесняется холодным. Морская гладь ведёт себя как линза Френеля, дробя контуры и подчёркивая хрупкость тел, дрейфующих среди известково-серых сталактитов.
Монтажер Сабрина Пак использует гибрид jump cut’ов и мягких cross-dissolve переходов. Рваный ритм напоминает синкопу горна, внезапно сменяемую длительной тягучей паузой, соответствующей задержке дыхания дайв-партнёра. Такая ритмика рождает чувство нарушенного темпорального континуума.
Музыкальный вектор
Саундтрек сочинен французом Марселем Дайго. Композитор соединяет дарк-джаз, пост метал и электронные дроны частой в двадцать два герца, пограничной с инфразвуком. Подобные колебания вызывают соматическую дрожь, усиливая чувство клаустрофобии. Вокал обработан техникой «granular synthesis»: фраза расчленяется на крошечные семплы, а затем складывается в новый смысловой спектр, будто коралловая колония, собранная из обломков.
Отдельного упоминания заслуживает трек «Nitrox» с гостевым участием перуанской певицы Ванессы Кальдерон. Исполнительница применяет редкий приём аксилломелии — пение под водой с использованием шейного резонатора, при котором форманты сдвигаются к нижнему регистру. Звучание напоминает эхолалию кашалота, подчёркивая тему симбиоза человека и океана.
Культурный контекст
Сюжет укоренён в архетипе нисхождения, восходящем к шумерскому мифу о плодородии, где герой проходит «katabasis» — путь к своим теням. Фильм вступает в диалог с «Челюстями» Спилберга, «Сферой» Крайтона, равно как с ранними керамическими рельефами Сан-Андреса, изображающими бездну как утробу, а не пустоту.
В прокатную компанию включена серия иммерсивных выставок, где используется анаморфный звук и обонятельные диффузоры с запахом замшелого ракушечника. Подобная мультимодальная стратегия вводит аудиторию в состояние «liminality» — промежуточной фазы между берегом и глубиной.
Предвкушаю, что зритель встретится не с герметичным блокбастером, а с полифонической медитацией, где адреналиновый импульс соседствует с метафизическим шёпотом. Коммерческий успех покажет себя позже, однако уже сейчас заметно: авторы изобрели редкий сплав телеологии триллера и субакватической поэтики.
