Премьера «Тролля 2» намечена на осень 2025 года, зритель получит приключенческий хоррор, вдохновлённый норвежским эпосом и постиндустриальной меланхолией. Я, музыковед и культуролог, наблюдал репетиции на площадке Йеспера Андерсена: гранитные декорации, роботизированные суставы чудовища, хоровые партии струнных создавали ощущение аллювиального колосса, постепенно пробуждающегося под слоем цифровой глины.
Сценарий опирается на старый скандинавский мотив «bergtagen» – похищение внутри горы. Авторский дуэт Лив Ульвик и Мартин Шулун переносит фабулу в мегаполисе Осло, окружённый стройплощадками зелёных технологий. Коллизия обнажает мучительное столкновение устойчивого развития и архаического гнева природы.
Миф и урбанизм
Образ тролля ныне далёк от привычной карикатуры. Художники выделили гиганту порфировую структуру кожи, вдохновившись термином «порифиритовый рельеф» – крапчатая текстура вулканических пород. Сквозь щели между плитами просачиваются флуоресцентные водоросли, отсылающие к экологической тревоге северных фьордов. Монстр шагает медленно, будто каменный фуникулер, превращая кварталы с панорамными окнами в пыль из силикатов.
Звук как перформанс
Звуковое пространство складывается из семи регистров: басовые гулы субконтрабасовой флейты, шорохи шведских спрунгов, инфразвук гидрофона и вой ветра, пропущенный через гранулятор «anemozis» (устройство, дробящее динамику в пыль). Композитор Анника Фосс вписала в партитуру «клависон» – гибрид клавесина и мизенхорда, придающий мелодии скрежет старой арфы. Подобный акустический коллаж трансформирует зал в катакомбный резонатор: низкочастотный паттерн физически давит диафрагму, в то время как верхние гармоники ведут зрительный нерв к мерцанию.
Кинематографический язык
Оператор Себастьян Руути предпочёл редкую технику «эксфоцирующий кадр» – постепенное выкручивание диафрагмы без параллельной коррекции ISO, из-за чего детали уходят в плотную чёрную вуаль. На пике напряжения врывается плёнка с инверсным рем-флешем, рождая ксореллу – временной след на сетчатке, фиксирующийся дольше двух секунд. Приём заимствован из ранних экспериментов Джона Уитни-старшего, однако синхрон с инфразвуком погружает зрителя в сенсорную магму.
Главный драматургический узел строится вокруг взаимоотношений инженера-урбаниста Ингрид Бакки и её отца-геолога, очерченных через контрапункт света: тёплая лампа ламбертовского спектра против клаустрофобичного ультрахолодного неона. Напряжение достигает кульминации на мосту над ущельем Акерсельва, когда тролль поднимает бетонную арку, словно псалтериум, издающий вибрато. Визуальный комментарий к пандемии гипер облачных данных читается без прямых лозунгов.
Работа Андерсена подтверждает: жанр монстр-фильма жив, пока хтонь и техносфера сталкиваются без компромисса. Коллектив соединил полидисциплинарность, редкие инструменты и ясперсовскую «крайнюю ситуацию» – термину философ придавал значение точки предельного этического выбора. Лента открывает маршрут к новому северному барокко, где гранит дышит, а микрополис слушает древний дрём.
