Премьера ленты случилось на майском КМКФ-24, где зал встретил историю о переносе сознания аплодисментами, напоминающими ритм механического сердца, ключевого реквизита картины. Режиссёр Аркадий Нейман, дебютант в полном метре, собрал ансамбль из Дианы Абашидзе, Григория Печенкина и приглашенной исландской певицы Sóley, чья экранная хрупкость контрастирует с техно-декором лабораторий.
Пластика повествования
Сценарий выстроен по принципу омнискриптного круга: финальная сцена зеркалит первую, вызывая эффект палиндрома. Персонажи двигаются не по линиям, а по спиралям. Каждая стадия удаления героя от живого тела подана через повторяющийся визуальный знак — дрожание кадра на 1/48 секунды, едва фиксируемое глазом. Коммуникация между цифровыми копиями оформлена в виде фрактальных диалогов, где фраза дробится эхом, теряя одно слово при каждом повторе — драматургический приём, именуемый «декрементной репликой».
Акустическая среда
Композитор Эмиль Корнеев вплетает в саундтрек шумы жёстких дисков, оцифрованное дыхание, хор филаментных ламп. Приём «глитч-фуга» превращает артификциальные сбои в тематический материал. Тональность — ми-минор с микроинтервальными сдвигами в 16-й части полутона, достижимыми через синтезатор с тонкой демперной шкалой. Музыкальный слой расширяет драматургию: при каждом подключении героя к серверу темп ускоряется на 17 bpm, вызывая физиологический отклик зрителя.
Визуальная партитура
Оператор Лев Гуров выбрал эталонную температуру 4300 K, позволяющую алюминиевым поверхностям лаборатории давать легкий янтарный отблеск. Холодное небо ночной Москвы снято через инфракрасный фильтр «Kolari IR Chrome», придающий облакам медный тон. Такое цветовое несоответствие реальности создаёт эффект мимикрирующей среды, где граница организма и цифровой оболочки стирается.
Лента взаимодействует с традицией русского киберпанка, начатой «Грузом 2001» Макарова, при этом уходит от мрачного декаданса к аналитическому лиризму. В повествовании нет прямой морали, зритель сталкивается с вопросом: сохранение памяти равносильно ли сохранению личности? Нейман оставляет пустые такты, чтобы зал заполнил их собственной интерпретацией.
Фестивальная перспектива выглядит многообещающе: «Резервная копия» уже заявлена в программы «Sitges-Nuevas Visiones» и «TransArt-Seoul». Кинокритики упоминают гештальт-формулу «post-human tender», подчёркивая редкое сочетание жёсткой темы и нежного тона. Картина расширяет дискурс о лиминальности бытия, не скатываясь в техно-эсхатологию, а выводя ощущение хрупкой цифровой вечности на уровень поэзии пикселя.
