Пятигодичный цикл разработки вывел проект режиссёра Эммы Хольц и композитора Леона Флери на территорию межжанрового спектакля-химеры. Я входил в рабочую группу по драматургии и наблюдал, как легенда о хитром пряхе облачается в футуристический панцирь.
Фольклорное зерно
В архивах Геттингенской академии мы нашли балагурные рукописи XVII века, где герой действует скорее как социальный медиатор, чем антагонист. Этот нюанс лег в основу сценария, обнулив дихотомию добро—зло. Отсылки к гессенским обрядам солнцеворота усилены пластическим театром хайматкунста.
Визуальная партитура
Камера Аруна Говды пишет светом, словно клинопись. Съёмка панорамным анаморфотом 65 мм создаёт эффект кривого зеркала: лес-декорация будто след от ретикулы камертойта (обрядовая маркировка древесины) на рентгенограмме. Единичные ультрамариновые вспышки контрастируют с сепией, напоминая доспехи из жидкого неона.
Звук и ритм
Звуковой слой построен на антителесной перкуссии: хлопки пальцами о струны рояля, шурфы по деки контрабаса. Флюр и внедрил принцип ярушки (средневековая счётная доска прах), переводя его в метрический модуль 7/8. Хористы произносят дифтонги задом наперёд, рождая эффект шлессер (акустическая воронка).
Студия Nordlicht финансирует съёмку вместе с Фондом Андреевского колоколе она. Постпродакшен пройдёт в Риге: там доступна лаборатория для ручной проявки плёнки литпроцессом, требующая микро-контроля температуры. Хольц стремится выпустить рабочий монтаж к весеннему Берлинале-2025.
Когда фамильная колыбельная, записанная мной от прабабки, зазвучит в титрах, контур колеса судьбы сомкнётся. Плутовка-сказка приобретёт облик ультра-барочной пряжи, где каждая нить блестит отдельной диалектикой.
