Премьера «Оно. Новая глава» запланирована на осень 2025 года. Я наблюдаю за производством с первых слухов, разбирая утечки сценария, переговоры с операторами и сессионными музыкантами. Картина позиционирует себя не как сухой ремейк, а скорее как химерический сиквел-приквел, описывающий ужасы Дерри в постпандемийную чувствительность поколения Z.
Фактуру мира усиливает режиссёр Барбара Киев, ученица Дэвида Финчера, демонстрируя прозрачную режиссуру без привычных головоломных монтажных сдвигов. Вместо музейных цитат 2017-го звучит почти тревожный дарк джаз Джона Мёрфи, уложенный поверх приглушённых синтов в стиле witch-house.
Сюжет и тематика
Сценарий переносит героев во временной коридор между школьными каникулами 1990-го и засвеченным хайпе 2025-го: линейность нарушена методом анахронического монтажного эквифаза. Пеннивайз тут не клоун-трикстер, а архетип «devourer» — пожиратель травм, вступающий в симбиотический контакт с городской легендой о мертвоводе Кеннебека. Подобный сдвиг освобождает повествование от комиксовой бинарности «страх-смех», продвигая психогеографию Дерри к territory horror, где пространственная память сливается с коллективным бессознательным.
Визуальный язык
Оператор Дэн Лаустсен использует эктатическую (от греч. ekstasis — выход наружу) панораму 65-мм плёнки, которая дарит зерну мраморную фактуру. Цвета распадаются на хроматический визг: ядовито-зеленый контур канализационных артерий, пепельный иней от квикфриза, лимонный фосфор гравитационных фонариков. Каждый кадр асимметрично сбалансирован по принципу «triadic space», что погружает зрителя в трважную игру с периферическим зрением.
Музыкальный пласт
Саундтрек играет на контрасте ритуальных шумовых дронов и барочной электроники. Композитор вводит редкое гетерофоническое строфирование, при котором партия струнных отклоняется от основного мотива на микротон в 35 центов, формируя эффект энфлéрш — акустическое мерцание, открытое парижским институтом IRCAM. Вокалисты хора исполняют фразы на вымершем языке алгонкинов, аккуратно присыпанном гранж-шёпотом, что подчёркивает апотропейную роль заговора против чудовища.
Юность Лосерз-клуба передана непрофессионалами, подобранными через кастинговые рейды в шахматных секциях Мэна. На экране присутствует дрожь подлинности: артикуляция скованная, взгляды случайно ускользают из центра фокуса, ни единого глянцевого обаяния. Взрослые версии героев, напротив, расписаны звёздным пантеоном: Лаша Линч, Брайан Тайри Генри, Хоакин Феникс.
Тема травматической памяти резонирует с культурным фреймом пост-ковидных годов. Пугает не клоун, а рикошет собственных хроник в соцсетях, сохранённых алгоритмом даже после добровольной амнезии. Финальный эпизод смещается из канализации на серверную площадку городской библиотеки: струны ревут, светодиоды мерцают красным, прошлое возвращается через PID-запрос.
«Оно. Новая глава» звучит как антиутопическое кантато, снятое в декорациях старого нью-английского футбольного стадиона. Лента балансирует между фестивальной притчей и мейнстрим-аттракционом, удерживая равновесие за счёт точной музыкальной скульптуры и редкой операторской дерзости.
