Премьера запланирована на март 2025 года, режиссёр Дана Гусева расширяет киноматериал оригинальной ленты 2021-го, перемещая героиню Риту в затопленный квартал пригорода. Бюджет вырос до двадцати миллионов евро, однако продюсеры сохранили камерную структуру, ориентируясь на suspense традиции Полански и Триера. На съёмочной площадке введён принцип аненкастинга, когда известные актёры снимаются без афишного упоминания, поэтому второстепенные роли сюрприз.
Сюжетный вектор
Основная арка строится вокруг парадоксального «обратного вторжения». Если в первой части Рита защищала дом, то теперь здания защищаются от неё: интеллектуальный домофон, алгоритмическая сигнализация, даже соседская собака объединяются против прежней хозяйки, утонувшей в паранойяльном сне. Мотив нестационарного пространства перекликается с понятием «кинокатафазис» — отказа реальности подтверждать статус субъекта.
Аудиовизуальная ткань
Оператор Рувим Диканский применяет метаобскуру — линзу с асферической вмятиной, формирующую овальную зону расфокуса. Свет красного спектра, напоминающий оттенок кинварца, прослаивает кадр, создавая ощущение ревматического жара. Композитор Ли ЧхильСон вводит звук низкочастотного гиротана (клавесин, к которому подключён ротор) и женский хор, исполняющий стихотворения Сафо на древнем диалекте храмической Лесбос. Саундскейп не служит фоном, а вступает в диалог с актёрской пластикой, подтверждая синестезийную концепцию картины.
Контекст премьеры
Франшиза вышла на арену пост-пандемийного кинопроката, где хоррор снова занимает центральное место коллективной психики. Лента конкурирует с крупнобюджетным фэнтези, демонстрируя противоположный полюс — интимный страх, лишённый монументальных чудовищ. Стратегия дистрибьюторов — одновременный запуск в виртуальных залах и локальных клубах, оборудованных иммерсивными креслами. Расширенная версия, доступная лишь в VR-пакете, включает двадцатиминутную сцену «погружения в гидропатику» — зрителю предлагают держать ноги в холодной воде, пока помещение наполняется ароматом мокрой штукатурки.
Как культуролог отмечаю: проделана точная работа с женскими страхами, без морализаторства и эксплуатационных тропов. Фигура дома трансформируется в коллективного антагониста, а архитектоника кадра подталкивает к мысли о хрупкости приватного пространства. Видна перспектива дальнейших глав, ведь в титрах спрятан короткий инфосегмент, отсылающий к северному приюту «Астромора».
