Как куратор кино музыкальных программ Европейского института культурологии, наблюдаю гибридные форматы, где драматургия и сонористика переплетаются плотнее игуановых жил. В мою оптику попал свежий десятисерийник «Одной жизнью меньше на Канарах» (2024) — дебютный телепроект Урсулы Монтес, ранее знакомой публике как концертмейстер авант-фламенко коллектива Otoño Rojo.
Сюжетный клифф дайвинг
В кадре — Тенерифе после штормового сезона. Психотерапевт Альма Гутьеррес оказывается втянута в череду инсценированных гибелей своих пациентов. Каждая псевдосмерть запускает новый слой расследования, где архипелаг играет роль хамелеонистого персонажа: мара де пескар [канарск. «море рыбака»] сменяется гипнографией лавовых туннелей, а затухающие барабанные процессии Guanches Roto выстраивают акустический фриз вокруг травмы героини. Сюжет движется по принципу «клиффдайвинга»: резкий обрыв сцены сопровождается погружением под тонкую плёнку флешбэков.
Режиссёрская стратегия опирается на дзен-нуар — термин, который я использую для описания скрещивания минимализма дзэн-дзайн и контрастного света нуара. Монтес формирует кадр через принцип «атекия» — задержка движения, вызывающая апосеопезу зрительского дыхания. Такой подход роднит проект с поздним Робертом Янковским, но добавляет островному сюрреалину соль отдающего духа.
Музыкальный палимпсест
Аудио полотнище выткал Продиджес Боливар, чьё портфолио богато саунд-арту. Он микширует колонии утренних корифен с кик-драмой, записанной на вулканической станции INVOLCAN. Диалог между природной резонансной картой и синкопами пост-реггетона вызывает синэстролэтический эфантл: зритель чувствует графитовый параметр тональности как дуновение самума. Оперативная динамика подчёркнута сочинением в ладовом ряду «фригийский уле» — гибкая модификация фригийского режима, куда введён четвертьтоновый «тремоло Соландро».
Пластика кадра
Актёрский ансамбль ослепляет без лишней экзальтации. Белен Руэда (Альма) демонстрирует «corriente interior» — технику, при которой мимика минимизирована, а импульс передаётся микропульсацией век. Контрапунктом выступает Чимо Даро, играющий частного детектива с бариковой фактурой голоса. Диалог строится на феномене «ронкальской паузы»: герой сознательно оставляет пустоты между репликами, благодаря чему тишина функционирует как дополнительный персонаж.
Оператор Лер Дико подменяет привычный расклад фрейм-блоковыми структурами, вдохновлёнными топографией Гарсия-Родео. Камера скользит по суховейным равнинам, затем фиксирует портрет в контровом свете ламинарного пепла. Каждый восьмой кадр дублируется с гиперлапсом 0,7 секунды — приём, называемый «серпентина дежавю». Возникает эффект полифонической памяти, где зритель ощущает прошедшие смерти как тени собственных решений.
Сериал вписывается в канарскую волну пост-туристического кино, возникшую после экономического переохлаждения архипелага. Вместо открыток с пляжами — фрагменты ритуала «matar la sal», проводимого рыбацкими братствами при уходе северо-восточного алызия. Прикладной антропологизм поддерживается выдержанной лексикой костюмов: дизайнер Марина Кальбо использует крап вместо привычного индиго, напоминая о колониальных ранах архипелага.
В совокупностисти проект предлагает редкий сплав жанровой увлекательности и этнографической точности. Монтес будто обучает зрителя новому тембру времени, где каждая минута отзывается гулом пещеры Канделария. Финальный кадр — трёхсекундный шот пустого пирса в Гарачико — превращается в палимпсест неразглашённых голосов, а заглушка титров звучит наполовину задом-наперед. Я склонен назвать «Одной жизнью меньше на Канарах» ключевым островным текстом сезона 2024.
