Просмотр ранней сборки «Комбат» стал для меня событием, сопоставимым с акустическим ударом: тревожный марш медных соплообразных труб смешивается с гаснущим шёпотом дрон-хора, а камера будто пропахивает дым.
Режиссёр Алексей Федоткин, дебютировавший когда-то в документалистике о крымских татарах, здесь выстраивает фронтальное повествование о гибридной войне будущего — без карты, без географии, только нервная линия фронта внутри самих бойцов.
Фильм и контекст
Сценарий родился в тесноте подвала киевского арт-пространства «Порт», когда драматург Марта Дяченко чередовала реплики с заметками о гештальт-терапии. Поэтому диалоги впитывают как боевую жаргонную жесткость, так и психоаналитический подтекст.
Оператор Сергей Адмирал успел внедрить антонацию инфракрасного видения: матовые силуэты продираются сквозь сернистую пыль, неожиданно мигрируя в неоновый оранж — такой колористический скачок на съёмочной площадке называют «хрома-удар».
Монтаж рассекает кадры по принципу икебаны: каждая третья склейка содержит запланированный просвет, чтобы зритель успел услышать собственный пульс. Приём напомнил мне тейк «ma» из театра Но, когда пауза несёт смысл больший, чем движение.
Звук вместо пуль
Композитор Эмир Мавлютов применил практику акустического оркестра: колонки спрятаны вокруг зала, тембр валторны подмешан в шум дождя, а вокал растворён до состояния шёпа. Возникает эффект «шарового звука», перекликающийся с концепцией «gesamtklang» Вагнера.
В партитуру заложены микроциркуляции — циклы длиной 47 секунд, сменяющиеся синкопированным хлопком барабана. Такой приём подсвечивает хрконотоп битвы, демонстрируя, как секундомер диктует судьбы сильнее, чем политические декреты.
Я обратил внимание на инструмент под названием рототон — пластиковый гибрид тома и литавры. Его звуковой контур копирует лязг автоматной очереди, однако содержит бельтинг-зону обертонов, погружающую зрителя в сомнамбулический транс.
Этический постскриптум
В кадре отсутствует ворох лозунгов. Военная тема трактуется через микрогранулы памяти: перфорированная фотография матери главного героя превращается в анимацию, а старый патефон клокочет последним куплетом дореволюционного романса.
Философский нерв картины выражен через слово «комбат» — одновременно чин, призыв к общению, маркер уязвимости. Я слышу в нём латинское «cum battuere» — удар вместе. Авторы словно переосмысливают коллективную травму как шанс на совместное дыхание.
Выход релиза запланирован на май, к Каннской паралели «Двухнедельник режиссёров». Там, по замыслу продюсеров, публика получит самую тёмную версию монтажа, так называемый «noctis-cut» с увеличенной экспозицией внутренних монологов.
Лента уже породила математическую волну в социальных сетях: gif-петля, где герой чистит автомат под такт фуги, распространяется среди тинджерских диджеев. На моих глазах подростки монтируют под неё ремиксы в жанре hardwave.
Я воспринимаю «Комбат» как акустическую панораму будущего конфликта: картина не даёт прямого ответа, однако высекает вопрос — хватит ли музыки, чтобы заглушить эхо разрыва?
