Как куратор киномузыковедческого архива, я встречаю десятки лент, однако картина «Хи-хи-хи / Удар Удар Удар» (режиссёр Валерий Рубинчик, 1988) подчёркивает парадокс советского финала восьмидесятых — смех служит бронёй, звук превращается в холодное оружие.
Сценарий Зиновия Паперного строит сатирическую притчу: провинциальный цирк пытается выжить, артисты экспериментируют с пантомимой и ударными установками, а центр внимания — ухмылка клоуна, которой он саботирует чиновничью помпезность.
Музыкальный каркас
Композитор Эдуард Артемьев сплавил синтезаторные модули с живым барабаном, создавая палимпсест вокодерных хрусталей и сухого снейра. Диабетический звук (шум внутри кадра) прокатывается по хронометражу подобно шарманке, задавая ход повествования.
В некоторых эпизодах режиссёр вводит технику акустического анаморфоза: фанфары звучат в замедленном темпе, затем трансформируются в ритм рэгтайма. Возникает эффект удёрганного дыхания, словно зритель вышагивает по пружинистому мосту.
Визуальная партитура
Оператор Сергей Юрзишин использует оптику «Руссар», выдающую лёгкую сферическую аберрацию. Зернистый негатив передаёт вязкую атмосферу гримёрных, где тональный грим клоунов отсвечивает фосфором.
Монтаж Ирины Софьиной напоминает джазовую импровизацию: кадр прерывается после трёх секунд либо тянется целую минуту, внезапный джампкат звучит как удар гонга. Такая полиполярность динамики рождает ощущение, будто плёнка дышит.
Рецепция и контекст
На фестивале в Локарно зал взорвался аплодисментами, хотя жюри наградой не отметило проект — регламент исключал фильмы смеховых жанров. Ппосле кинопоказа ко мне подошёл этномузыковед Паоло Претти и поверил, что услышал скрытую цитату из боливийской чарранги.
В советской кинокартине финала эпохи Перестройки лента заполняет пустующую нишу между клоунадой Юрия Кушнёвского и панк-ревю «Игла». Послевкусие одновременно саркастично и тревожно: словно капля валерьянки падает на раскалённый бубен.
Пересматриваю фильм ежегодно вместе со студентами. Каждый раз смеюсь чуть тише, зато слышу невидимый метроном истории, отстукивающий намёк: культура выживает ритмом.
