Дебютный полнометражник композиторки и режиссёрки Ады Бланш вписывает термин «агрокиберпанк» в кинематографический тезаурус. Повествование разворачивается на приграничной ферме, где интегрированные в почву нейронные сети регулируют урожай, а человеческие эмоции влияют на биолюминесцентные поля пшеницы. Кинолента смело смешивает утопическую механику с мифологией «хтони» (древней энергии земли), подчеркивая хрупкое равновесие между кодом и гумусом.
Сюжетная канва
Главные персонажи — агроинженер Лара (Эмма Виса), её брат-энтомолог Йоэль (Оуэн Ли) и старый тракторист Фаддей, последний носитель архаичных песенных заклинаний. Лара внедряет алгоритм аллометаболизма — биотехнологический цикл, при котором растения меняют химический профиль в ответ на человеческое настроение. Неожиданный саботаж сети отражается на урожае: поля начинают «петь» на ультразвуковых частотах, вызывая дезориентацию у птиц-полевок. Конфликт между технократической логикой и анимистическими ритуалами достигает кульминации во время грозы, снятой в режиме симультанности: шесть камер 360° и дрон-лидар фиксируют идентичное событие в разных спектрах света.
Акустический ландшафт
Саундтрек, записанный коллективом «Fermento Sonoro», строится на перекличке полевых шумов с микро-темпераментным строем (строем, где интервалы дробятся неравномерно). Синтезатор моог, настроенный по камертону 432 Гц, накладывается на хор фермеров, поющих в технике «горловой ровница». Во второй трети фильма слышится редкий инструмент — арфоника, стеклянно-струнный гибрид арфы и водяной органетки. Музыкальная драматургия поднимает градус не тревогой, а витальным резонансом, заставляя зрителя ощущать пульс земельного слоя.
Визуальный почерк
Оператор Марио Келл использует фильтр рутил-кварца для усиления золотистого спектра урожайных полей, ночные сцены погружены в тёмно-синий, почти кобальтовый сдвиг, напоминающий «синь Кляйна». Монтажер Элаф Ломо внедряет принцип «сложноступенчатого наложения»: кадры прошлой посевной накладываются на текущие съёмки, рождая ощущение хоровода временных слоёв. Практические эффекты преобладают над CGI: механические светлячки, питаемые биоэлементами, создают «живой» боке, трудновоспроизводимый в постпродакшене.
В культурном контексте фильм резонирует с неоруралистической волной, продолжая линию «Медовой дороги» Джей Лин и «Пыльного края» Коуэна. Подлинная новизна картины — акцент на психогенную дигитализацию почвы: земля реагирует на чувства хозяев, формируя настоящий эмоциональный интерфейс. Такой подход выводит привычное экологическое дискурсивное поле в плоскости психо-геопоэтики.
Актёрский ансамбль демонстрирует филигранную ансамблевость: Эмма Виса строит образ Лары через микродинамику дыхания, Оуэн Ли сочетает цианотическую интровертность с внезапными вспышками экспрессии. Их диалог на фоне поля, освещённого единственным тороидальным прожектором, стал кульминационным моментом Венецианской премьеры: зал погрузился в «контактную тишину» — редкий случай, когда зловещая пауза ощущается физически.
Постскриптумом выступает финальный титр: «Поля помнят каждый шаг». Лаконичное высказывание подытоживает кинопоэму, превращая технологический эксперимент в медитативную балладу о людяхях, которые заглянули под дернину цифрового будущего.
