Передо мной – ранний доступ к сценарию грядущего сериала «Как приучить лису», объявленного ключевой премьерой 2025 года на российском телевидении. На правах кинокритика я нахожу замысел дерзким: городской фольклор переплетается с мифологией финно-угорского Севера, а реалистичная драма внезапно прерывается элементами сюрреалистического камиайна (японский тип одухотворения природных объектов).
Каркас истории
Сюжет разворачивается вокруг этолога Аси Беловой, приглашённой в северный таёжный посёлок для изучения парадоксального феномена: местные лисы ведут себя как домашние питомцы, выбирая людей, а не пищевые мусорные баки. Постепенно учёная осознаёт, что контакт связан с затерянной языческой обрядностью, сохранившейся в устной традиции хороводов, и будущим солнечным затмением, которое по легенде «распахивает двери между тропами зверя и тропами человека».
Визуальный почерк
Режиссёр Екатерина Скидан выстраивает кадр, словно просветлённую икону: деревянные домики, залитые лунным анаморфным бликом, контрастируют с хищным апельсиновым мехом зверей. Оператор Дмитрий Панов использует технику «слабой фокусировки», когда задний план дрожит, напоминает расслоение полярного сияния. Крупные планы морды лисы, снятые на макро-оптику, создают эффект гаплографии – зритель видит шерстинки, но теряет общую фигуру, тем самым погружается в мир нюансов.
Музыкальная драматургия
Композитор Лев Войтенко подменяет привычную оркестровку пасторалью для варгана, рам-гомеля (карельский кантеле с резонаторами) и суб-басовой флейты па-пье. Мелодии построены на приёме «нисходящий контрапункт» – тема опускажется на кварту в каждом повторе, пока не растворится в инфразвуке. Звукооператор внедряет ароматические шумы (сигналы с частотой ниже порога слуха), что вызывает сомнамбулическую вибрацию диалогов.
Актёрский ансамбль гармонирует с концепцией исследования одомашнивания дикого. В роли Аси Беловой снялась Таисия Вилкова. Её хрупкость соседствует с хищной внимательностью взгляда – редкий пример симбиотической игры. Раздвоенную личность шаманки Ныды исполняет Инга Шебеч, экспериментируя с полиглотическими шёпотами на ненецком и коми языках. Иван Добронравов, сыгравший лесничего-кинолога, говорит короткими рублеными фразами, внутри пауз слышен хруст снега, записанный прямо на площадке.
Сценарий построен по схеме amp-ouvert (открытая дуга): кульминация отсутствует, зато напряжение колеблется по кривой Густава Фрейтага, обрываемой перед каждой вершиной. Продюсеры рискуют: сетка эфира включает восемь серий, хотя большинство федералов предпочитает двенадцать. Решение близко к ямато-э – зритель дорисовывает недостающие фрагменты памяти.
Лиса символизирует адаптивную хитрость, авторы избегают карикатур. Хищник лишён мурлыканья, зато хвост служит барометром эмоционального ритма: распушённое перо – угроза, поджатый клин – доверие. Пушнина перекрашена в спектр от охры до кордовой краснухи, подчёркивая эволюцию персонажа.
Проект диагностирует российскую северную идентичность. Авторы не романтизируют лубок, фиксируют медленный ритм жизни: снег скрипит, словно старый винил, чайник кипит на печи, пока телевизор цитирует выпуск новостей с подтекстом об урбанистической усталости. Интонацииция напоминает early-Nordic slow cinema, хотя длительность планов регулируется запросами эфирного прайма.
Прокатная стратегия опирается на принцип «двойной воронки»: день премьеры в эфире, через сутки – расширенная версия в VOD с дополнительными сценами и синэстетическими субтитрами для слабослышащих, где цвета текста соответствуют тембру голоса.
Культурный сектор ждёт, что «Как приучить лису» запустит моду на этологический нуар, вытеснив криминальные реконструкции. Литературные агентства уже готовят переиздание «Белой лисы» Ингермана Пууста — давний источник вдохновения шоураннеров.
Сериал предстаёт многослойным текстом о симбиозе человека и зверя, о способности искусства приручать дикое внутри каждого зрителя.
