Когда в январе 2024 на московском фестивале «Сказки на новый лад» публике показали «Домовёнка Кузю», зал реагировал будто встретил давнего знакомого, вернувшегося из долгого путешествия. Я внимательно фиксировал каждую мелочь: гибрид анимационных техник, живые актёры, просканированные миниатюрные декорации, цифровая дорисовка поверх пластилиновых фигур — редкая комбинация, достойная отдельной диссертации.
Контекст премьеры
Кузя, рождённый студией Союзмультфильм в середине восьмидесятых, никогда не исчезал из коллективной памяти. Фольклорный геном персонажа откликается за счёт архетипа домашнего хранителя, схожего с латышским лукасом или японским дзасики-вараш. Нынешняя трактовка укоренила героя в реалиях провинциального технопарка: вместо печи — 3D-принтер, вместо ступки — гироскутер. Приём выглядит дерзко, но авторы, частью которых выступил философ культуры Владислав Петров, привнесли внутрь сценария понятие «текучая традиция» — термин коллег из Института славяноведения, помогающий показать, как мифология адаптируется к переменам.
Визуальный язык
За камеру взялся Илья Назарчук — оператор, известный работой со светотенями. Фильм строится на контрастах охры и индиго, создавая атмосферу, где уют соседствует с тревогой. Кузя вылеплен вручную, по старой методике «жгутовой формовки». Поверх пластилиновой кожи художники накладывают «пиксельную хну» — неологизм, обозначающий точечную цифровую фактуру. Монтажеры выбрали ритм пятьдесят ударов в минуту, что близко к сердечному биению ребёнка во сне. Такой темп даёт сценам возможность дышать, а каждому жесту персонажа — зафиксироваться в зрительской памяти. В кульминации, когда Кузя спасает лабораторию от короткого замыкания, экран раскалывается на три вертикальные плоскости — приём «триптих-скрин», пришедший из видеопоэзии нульных.
Музыкальная ткань
Партитуру доверили Ирине Ордынской. Композитор соединила ладовую систему древнерусского знаменного распева с модальными оборотами трип-хопа. Гудок, бренчавший в начале, переходит в суббас, отчего зритель ощущает физическую вибрацию кресла. Звукорежиссёр использует метод «изосистематика» — термин, обозначающий выравнивание спектров разных инструментов по эмоциональному профилю сцены. Шорох соломы, разложенной по кухне, попадает в одну полоску с флейтой пимак, образуя органический унисон. Финальный титр сопровождает песня Люси Чуриной на текст Велимира Хлебникова. Нонсенс-верлибр под щебет липовых свирелей придаёт послевкусие лирического сюрреализма.
Картина демонстрирует, как устойчивый миф оживает без ностальгии. Создатели бережно сохранили душу оригинала, поместив её в интерфейс грядущей эпохи. Я покинул зал с уверенностью: Кузя ещё подскажет, как дружить с домом, полным электрических духов.
