Я приступил к просмотру ранней копии с ощущением, будто открываю старый энтомологический атлас на залитый ртутным светом столешнице. Каждый кадр сразу отдавал резонансом хитина: режиссёр Рада Юркевич взяла инсектарий как масштабную метафору городского неонового ада.
Сюжет держится на трёх персонажах: криминальный фотограф Макс Грязнов, куратора музейной биолаборатории Инга Рихтер и экспериментальный вид насекомых класса Mantodea-H. Камера Макса фиксирует гибридов, создаваемых для фармакологического бренда, однако вспышка провоцирует у существ поведенческий сбой, а у людей — цепную паническую симфонию. История быстро смещается из научного корпуса в ночные переулки, где между лампами дневного света звук крыльев напоминает звуки кастаньет.
Визуальный вуайеризм
Оператор Тихон Владков применил анаморфоз (искажённое изображение, восстанавливающее форму при особом угле) не как трюк, а как способ превратить зрителя в наблюдателя, подсматривающего сквозь колонии стекла и металла. Объектив покрыт тончайшим слоем силиконовой пыли: мельчайшие блёстки вызывают шиммеринг, что при движении актёров создает иллюзию присутствия частиц хитина в воздухе.
Костюмерка Аллы Дерюгиной работает с эндоморфным кроем: воротники напоминают переднюю ногу богомола, а ткань с люминесцентной пропиткой подсвечивается ультрафиолетом. Эффект карапакса достигается с помощью лакированного лакана (аморфный полимер), благодаря чему герой ощущается почти панцирным. Пластика актёров обучена хореографом Виктором Ченом, он внедряет термин «тиндализация» — ритмичное подёргивание корпуса, вдохновлённое защитными ттанцами богомолов.
Акцент на звук
Композитор Ардешир Казем синтезирует диафонию: легкое несовпадение тонов, вводящее слух в состояние тревожного дрейфа. В партитуре задействован ранaт-эк, разновидность тайского ксилофона, чей древесный тембр контрастирует с гранулированными сэмплами шагов. На финальных титрах звучит вокальная апосиопеза (нарушенная фраза, оставленная без окончания), что оставляет зону недосказанности в головах зрителей.
Звуковая команда разворачивает саунд дизайн, напоминающий палимпсест: поверх городского гула накладываются ускоренные фрагменты жужжания, вращения объектива и приглушённые фразы из старой научной хроники. При переходе от диалогов к экшен-сценам происходит мгновенный анакрузис — короткий звуковой подъём, который затем взрывается низкочастотным ударом.
Этический резонанс
Фильм режет пленку социума, приглядываясь к вопросу: где граница между научным интересом и индустриальной жадностью. Гибриды Mantodea-H не несут прямой зловещей идеологии, агрессия заряжается вспышкой жажды денег. Режиссёр обращается к термину «зоон политикон» в инверсии: человек превращается в предмет охоты, тогда как искусственно выведенный организм выступает носителем чистого инстинкта. Картина не предлагает дидактики, вместо морали закладывает открытый аккорд, который каждый слушатель продолжит сам.
«Богомол (2025)» предпочитает тонкий резонанс громкому пафосу, эмоция прорастает, как ногохвостка в лабораторной чашке. Я выхожу из зала с лёгкой дрожью в концах пальцев, ощущая фантомное прикосновение хитинов. Если кино — это зеркало с ртутью, здесь на его поверхности движутся усики, напоминающие, что стекло уже давно треснуло.
